Война - это, в каком-то смысле, массовая драка с повышенной вероятностью смерти.

Испокон веков дрались, как правило, за ресурсы — за еду, за женщин, за скот

Человечество усложнялось, и к дракам за ресурсы добавлялись драки за идеологию и веру. На протяжении тысячелетий малочисленная драка “на кулаках” эволюционировала в многочисленное побоище с помощью твердых и острых предметов. Внедрение в военное дело пороха сделало возможным дистанционное применение мелких твердых предметов (пуль) с той же целью. И хотя в войнах XX-XXI века появилось множество технологических новинок, делающих уничтожение противника еще проще - от бомб и ракет, до ядерных бомб, дронов и роботов, причины войн во многом остались первобытными. Но с небольшим наслоением культурно-идеологического наследия современного человека, будь то коммунизм, вера или национализм.

Это может быть сложно представить, но национализм существовал не всегда — он стал появляться лишь около XVIII века.

Однако его отсутствие совсем не мешало странам воевать! Александр Македонский не был националистом! Впрочем, как и Юлий Цезарь. Сегодня национализм часто является одним из мотивов или официальных поводов для войны, но часто им лишь прикрывают более животные мотивы войны - отнять, забрать, поработить, влиять. Опять же, если вернуться к первопричине всего - человеческой природе, которая не так уж далеко ушла от природы шимпанзе, у которых тоже есть войны, то окажется, что кровопролитие почти неизбежно.

Нам повезло - человек цивилизовался. И придумал много объяснений для войны

В “Одиссее” этим поводом могла быть женщина. Во время Тридцатилетней войны между Англией и Францией в 1618–1648 - это уже была религия. Поводом для Первой мировой - было убийство эрцгерцога Франца Фердинанда (наследника австро-венгерского престола). XX век характерен и не похож на другие века именно непривычно сильной националистической составляющей войн. Умножив национализм на технологии, мы получили гигантские по разрушимости военные конфликты с невероятным количеством погибших. После Второй мировой наивному обывытелю казалось, что “всё, навоевались”. Но войны, хоть и более низкой интенсивности, продолжили шагать по планете и после Второй мировой. Даже XXI век не оправдал надежд пацифистов. Несмотря на все технологические и идеологические “ноу-хау”, в XXI веке всё еще возможен и национализм и огромное желание силой забрать ресурсы. Настолько огромное, что государи готовы ради этого класть народ пачками, не гнушаясь вливать в пропаганду огромные средства, чтобы объяснить, почему именно гражданин должен быть готов умереть.

Если свести идеологическую составляющую войны к минимуму, то можно получить атом в виде “принципа”. Праведные войны проще объяснить, под них проще найти людей. Ведь дело правое! Если хулиган обидел вас или вашу девушку, сложно сдержаться и не устроить ему взбучку! Проблема лишь в том, что переход от частных принципов “всегда давать сдачи” или “защищать свою честь” очень сложно перевести в плоскость массовых убийств без некоторой подмены понятий. Во время этого перехода в массовость, происходит потеря личности, появляются “мы” против “них”. Теперь ты должен убить солдата, который, может, и не убил никого, или, по крайней мере, не убил никого из твоих близких. Лишь потому, что он принадлежит к вражескому лагерю. То же самое он должен сделать в отношении тебя. Даже если ты, к примеру, и не думал идти в армию, чтобы убить его.

В крупных войнах ставить лишь на добровольцев не получалось

Даже таким огромным державам, как США, приходилось применять госаппарат насилия для того, чтобы призвать мужчин на фронт. Фермер Джон должен был лететь за тритридевять земель, чтобы стрелять в какого-то узкоглазого фемера Нгуэна. Они друг друга никогда не знали. Более того, им было нечего дать друг другу в качестве трофея - ни золотых монет, ни дорогих шелков. Им просто не повезло, что их государства решили выяснить отношения таким образом.

Однако убедить кого-то рисковать своей жизнью в таких случаях становится сложно. Человек, как и большинство животных, с нежеланием идет на убийство своего сородича. Американский военный историк и журналист Сэмюэл Маршалл в своей книге 1947 года «Человек против огня» говорил, что лишь 15-25% солдат во время Второй мировой прицельно стреляли в противника. Остальные - стреляли мимо. Сегодня говорят, что эти цифры сильно занижены. Но так или иначе это факт. К слову, в следующих войнах этот процент сильно вырос за счет умелой пропаганды и подменой понятий. Не “убил”, а “уничтожил” или “ликвидировал”, не “человек”, а “враг” и так далее. Говорят, убивать проще, если обезличить противника, то человек никогда не убивает “человека”.

И вот начинается очередная война

Без видимых причин. Без видимой выгоды. Это могут быть даже вчерашние “братские” народы. Со временем может проскользнуть финансовый интерес в виде определенных ископаемых, но оценка затрат на войну, скорее всего, перечеркнет финансовый резон войны. Конфликт будет иметь финансовый интерес, но публично будет оглашено совсем иное - принципы. “Вы хотите дружить с другим классом!”, “Вы хотите говорить на другом языке!”, “Как же мы на вас теперь влиять будем?!”. Либо банальное “Мы напали, чтоб вы не напали первыми!”. То есть таки война за справедливость. Одна сторона воюет потому, что “Бросать Васю ради дружбы с Джоном - не по-пацански”. Другая сторона воюет, потому что “А чего это он мне указывает, как мне жить?!”.

Независимо от того, кто и насколько “прав” (даже маньяки часто считают себя правыми — прим.авт), каждый начинает вкладываться в войну — финансами, людьми, ресурсами.

Начинается игра в казино

Каждый день государство ставит всё больше солдат и денег на колесо фортуны. Каждый месяц ставки поднимаются. Чем больше теряют стороны, тем больше им хочется отыграться. Со временем в ход идут совсем уж необычные вещи - как электросети, дамбы или заводы. Казино примет всё! Ведь, как правило, по статистике лишь оно и выигрывает. Вопрос в том - кто успеет выйти из игры первым. Потому как последствия игры в казино, как и последствия войны - нелинейны.

Все начинают с малого - с первой ставки. Потом идет вторая, третья. Человек может даже что-то выиграть, но жажда наживы все равно зачастую поведет его в кассу - купить еще фишек. Авось еще повезет! И вот, в какой-то момент человек обнаруживает, что заложил свою квартиру и машину, и что пути назад нет. Он поднимает ставки - и закладывает свою жену. Финал такой игры предсказуем, но знание еще не означает способность избежать его. Алкоголики часто понимают, что зависимы, но этого мало.

Со временем в социумах воюющих стран могут появляться такие необратимые вещи, которых не было видно в первые недели и месяцы. Это может быть ПТСР (привет “Рэмбо”), оскотинивание и расчеловечивание, эмоциональное и интеллектуальное отупение, депрессия, потеря всяких интересов, способности сконцентрироваться и еще много чего. Бандитизм тоже, как правило, поднимается до невиданных высот (привет “Месту встречи изменить нельзя”, “Бригаде”). Оценить масштаб ущерба можно лишь косвенно по сводкам новостей, но они очевидны. При этом их никто не видел, когда браво входил во второй-третий год войны.

Вот и Россия с Украиной как два боксера, попавших в клинч в двенадцатом раунде. Никто не хочет уступать. А значит война продолжится до нокаута. Причем упасть на ринг могут оба. Вопрос в том, кто поднимется раньше (как в “Рокки 2”). Только вместо Рокки и Драго - судьбы миллионов, чьи поводыри то ли не смогли, то ли не додумались выйти из игры как можно раньше. Выиграет казино, оно же Аид.

В то же время мы видим и пример более благоразумного поведения — США и Иран

Их лидеры проявили глупость, допустив войну и завязнув в казино на несколько месяцев, но затем продемонстрировали большую мудрость - начали договариваться. Так как понимают, что чем раньше выйдешь, тем целее будешь. А если уж и входить в войну, то под конец, когда мужики уже вдоволь намахались кулаками. Чтобы собрать сливки, как это сделали США во время Второй мировой. Война не любит промежуточных состояний. Если не умеешь быстро выигрывать - умей быстро проигрывать.