Чем, помимо покупательской способности, доллар ценнее гривны или турецкой лиры? Своей стабильностью. Она обеспечивается верой игроков рынка в то, что завтра валюта не обвалится. Чем больше людей, бизнесов и правительств верит в определенную валюту, тем больше они её используют. Возникает самоподпитывающее состояние - чем больше валюта используется, тем больше в нее верят. И наоборот.
Конечно, в стабильности валют есть и другие факторы, но вера - одна из важных составляющих. Во многом она выступает топливом стабильности валюты. Однако вера помогает не только стабильности, это довольно универсальное топливо.
Взять, к примеру, идеологию
По сути своей – это не более, чем набор идей и взглядов, совершенно нематериальная вещь, которая, однако, может влиять на реальный мир, как в случае нацизма или коммунизма. Без большого количества последователей (верующих) эти идеологии были бы мало интересны обществу или историкам. Если бы они еще и не влияли на реальный мир через поступки верующих, то был бы им грош цена. Но последователей было много, и влияние на мир было огромно. Жертвы, принесенные в угоду этих идеологий - были гигантскими. Конечно, можно абсолютно резонно заметить, что причины Второй мировой были в первую очередь экономические, однако на более высоком уровне управление людьми всё равно происходило с помощью идеологий.
Топливо идеологии – вера. Валюта идеологии – готовность к жертвам как с той, так и с другой стороны (жертвовать своими людьми и чужими). Капиталисты против коммунистов, христиане против мусульман, католики против протестантов, франкисты против республиканцев, нацисты против евреев. Готов умереть или отправить на смерть - значит у тебя и правда Идеология.
Если же ты к жертвам не готов, то твоя идеология слаба, а значит, чужая, более сильная идеология легко тебя одолеет. Ведь они готовы к жертвам, а ты нет.
Именно поэтому Запад так боится Россию и Северную Корею. Именно поэтому разнеженная Европа так уважает несокрушимую Украину. Именно поэтому США не могут победить Иран – потому что Иран готов рискнуть жизнями миллиона солдат, а США – нет. И именно поэтому Россия до сих пор не может победить Украину. Оказалось, что сегодня противостоять “русскому миру” способна лишь украинская национальная идея. Впрочем, у Польши тоже есть шансы - ведь там силен национализм. А вот у немцев как-то не особо есть запал – уже и их школьники протестуют против воинского призыва.
При этом, на примере Польши и Украины очевидно, что две сильные национальные идеологии плохо уживаются рядом (в одной стране) – так как не может быть на одной горе двух тигров.
Есть ли решение у проблемы идеологии? Можно ли ее чем-то заменить?
Европейский союз пытался (довольно успешно) подсадить своих граждан на мирную “идеологию” субботних круассанов с латтэ и дешевых авиарейсов под знаменателем средне-одинаковых зарплат. В результате получилась не идеология, а фруктовый кисель – типичная жизнь рядового бюргера без особых амбиций, но зато и без потерь. Средне–, зато не кровопролитно. Именно к такой жизни и стремилась Украина, выбирая путь в ЕС. Более восьмидесяти лет без войны – это огромное богатство.
При этом иногда складывается такое ощущение, что ЕС специально держит по своей сухопутной границе более националистические государства (или это естественно образовывающаяся “ороговевшая кожа”?). На всякий случай. Будто понимая, что без идеологии и жертв не защититься. Тогда и становится понятно, почему чем глубже в Европу, тем толще и ленивее партизаны.
На уровне каждого конкретного человека идеологический подход реализуется в готовности жертвовать своим комфортом, здоровьем и жизнью. В состоянии войны реализовать такую личностную конституцию можно либо в окопе, либо в тылу (будучи при этом несокрушимым помогателем фронту). В мирной же жизни приверженность принципам реализуется с той же платой, но по менее рисковому тарифу. Шансов выжить намного больше, чем на войне. Топливом идеологии подобного человека является пассионарность – сестра веры.
Возвращаясь к Украине, остается лишь отметить почти фатальную обреченность быть “ороговевшей кожей” одной из империй. Разумеется, это лишь в том случае, если данная идеологическая гипотеза верна. Если же человек ничем жертвовать не готов, то ему и нечего делать в идеологической стране. Поэтому мы и видим немало поляков, скупающих жилье в Испании - на максимальном удалении от потенциальной угрозы с Востока. Они не готовы жертвовать и выбирают фруктово-кисельную жизнь. Вместо них воевать придется кому-то другому, кто живет по краю империи.